Сайт -Мы победили-
Зоя Космодемьянская >> Книги о Зое >> Павел Нилин. Подлость

ПАВЕЛ  НИЛИН

 

ПОДЛОСТЬ

 

В коридоре военного трибунала, на длинной скамье, на середине скамьи, сидит костистая старуха в добротной жакетке с кошачьим воротником. Милиционер, охраняющий её, стоит в отдалении, точно не решаясь подойти к ней поближе. И даже подсудимые,  которых будут судить здесь через час, не хотят сидеть с ней рядом, предпочитая стоять у стены, переминаясь с ноги на ногу.

Одиноко сидит старуха в полутёмном коридоре.
 Наконец дверь открывается, и старуху вводят в судебный зал. Она щурится от солнечного света, шевелит сухими губами, обнажая жёлтые, сточенные временем клыки и садится без приглашения. На голове у неё чёрный вязаный платок. Она хозяйственно, неторопливо развязывает его и ждёт вопросов.

 —   Ваша фамилия?

 —  А? Мое фамилие? Да ведь вы знаете, наверно. Аграфена Смирнова. Я же говорила уже...

Но её спрашивают снова. И она снова рассказывает с удивительным хладнокровием, однотонно, как всё это было. А было страшное преступление перед Родиной, перед народом, в котором повинна Аграфена Смирнова.

У неё был дом, хороший дом. В нём поселились немецкие офицеры в первый же день, как ворвались в деревню Петрищево, что близ города Вереи. И дом этот сгорел после того, как в нём поселились немецкие офицеры.

Правда, не один этот дом сгорел. У Солнцева Ивана Егоровича тоже сгорела изба. И ещё — у Кареловой. Во всех трёх избах жили немцы. Их подожгла ночью девушка-партизанка, имя которой знает теперь весь мир.
А тогда никто не знал эту девушку. Немцы долго мучили её, пытали, но не могли даже узнать, как звать её. И только потом один партизан сказал нашим красноармейцам, что девушку эту зовут, кажется, Таней.

Девушку звали Зоя Космодемьянская. После чудовищных издевательств немцы привели её, истерзанную, измученную, в избу Василия Кулика. Она упала на лавку. Ноги её были обморожены, тело обезображено, на губах запеклась кровь.

—  Бей её, сказал немецкий офицер Ивану Солнцеву.  —  Она сожгла твою избу.

Иван Егорович Солнцев, старик-колхозник, русский человек, посмотрел на истерзанную русскую девушку и ничего не сказал. Тогда немцы позвали Аграфену Смирнову. И старуха в ярости ударила девушку. Ударила раз и другой. И замахнулась в третий раз, извергая паскудные ругательства. Но тут появилась русская женщина Прасковья Петрушина  (по  мужу  Кулик — М.Т.) и телом своим загородила девушку.

 —  Не дам я тебе, старая змея, бить её.  —  сказала Прасковья Петрушина.
 Немецкий солдат прогнал Прасковью.

 —  Бей,  —  сказал немец Аграфене Смирновой.  —  Бей партизанку. Пусть она знает, как жечь дома.

Аграфена Смирнова схватила чугун с помоями и, ругаясь пакостно, ударила девушку чугуном так, что чугун раскололся. После она вышла на улицу и закричала:

—  Эх, дали бы мне эту партизанку на полный мой суд, я б показала, как надо казнить.

Но немцы сами казнили Зою. В лютый мороз они вывели её на окраину села, построили виселицу, согнали весь народ смотреть на казнь, привязали девушке на грудь бутылки с бензином, отобранные у неё, и доску с надписью "Зажигатель домов". И вот в тот момент, когда бесстрашная дочь великого народа, стоя под виселицей, произнесла известные теперь всему миру свои огненные слова, старуха-палач, подлая старуха снова появилась около неё. Она била палкой по ногам девушки и опять кричала паскудные слова.
      Живы свидетели, слышавшие и видевшие это. Они прокляли жительницу своего села Аграфену Смирнову. Они же и привели её в военный трибунал.
Она стоит перед трибуналом, жмурится от солнца, шевелит губами, обнажая жёлтые, съеденные, сточенные временем клыки и, путаясь, даёт показания.

—   Не била я её, гражданин судья. Поклёп на меня возводят. Я только рукой в варежке её ударила. И чугун был небольшой с помоями. Это, просто сказать, чугун был средний.  Я стояла около лавки, где лежала она, и я плакала над нею слёзно. Очень жалко мне было.

 —  Кого-ж вам жалко-то было? — спрашивает судья.
            —  Ну как кого? Дома же моего мне было жалко. Сгорел он, а как же...

 И помолчав, она снова говорит о своём домике. Немец спалил у нас сотни деревень, развалил города, обездолил тысячи людей. Но не плачутся русские люди, советские люди, потерявшие свой кров и очаг.

Они делаются только злее в великой борьбе с немцем. Они уверены, что вернут и кров, и очаг, и кровью требуют расплаты за кровь.
 А тут стоит перед судом кулацкая дочь и льёт крокодиловы слёзы. И сквозь слёзы эти то и дело причитает:

 —  Да кабы знали мы, гражданин судья. Не сведущи мы, неграмотны, неопытны.

 —  Чего кабы знали?  —  спрашивает судья.

 —  Да кабы знали.  —  опять говорит Аграфена Смирнова. И чего-то не договаривает.

 —  Кабы знали вы,  —  договаривает за неё судья,  —  кабы знали вы, что в Петрищево советская власть вернётся, что  немец будет выбит из Петрищева, так не делали пакостей таких. Так что ли?

 —  Да разве немца мы любим,  —  говорит подсудимая.  —  Немца мы презираем, гражданин судья. Немцем брезгуем мы. Мы ведь тоже русские люди.
 И в этих последних словах заключена, может быть, самая главная ложь и клевета Аграфены Смирновой.

Не только не советская, но и не русcкая она женщина, потому что мало родиться русским, надо остаться русским, надо каждому доказать в великой войне своё право называться русским, принадлежать к героическому народу, рождающему таких бесстрашных и бессмертных дочерей, как Зоя Космодемьянская,  Герой Советского Союза.





© Copyright
Сайт Марины Турсиной "Мы победили", 2010-2011
Все права защищены. При перепубликации материалов активная ссылка на сайт обязательна.

Отдых для пенсионеров со скидкой предоставляют гостевые дома Калининградской области. Вам понравится!
Недавно купил сборник статей на тему visual basic программирование. Очень доволен. Выставляю на свой трекер. Все желающие могут скачать книгу в формате pdf по этому адресу.
Глянцевый натяжной потолок