Сайт -Мы победили-
Тамара Дерунец >> Книги о Тамаре >> А. Лисицын "Резидент "Роза", I часть

К оглавлению >>
Следующая часть >>

А

А. Лисицын

 

Резидент «Роза»

 

 

  I

 

«В период немецкой оккупации, в августе 1942 года, в квартире моей соседки Солгаловой А.Д. остановились две радистки, жили несколько дней. Их фамилий и имен я не знаю. А когда о них узнали староста сельской управы Трунов А.П., староста общин Самыкин Р.С. и полицейский Долгих С.С  -   отобрали рацию и направили в село Мантурово, к немецкому коменданту. Больше обе девушки в село Роговое не возвращались».

 

(Из записи рассказа колхозника В.Н.Швецова)

 

 

Их было двое в лесу. Во всем мире - двое. Она, Тамара, и где-то за много километров  -  Мария. Если жива. Девушка лежала лицом вниз, сдерживая дыхание, напряженно вслушиваясь в мертвую тишину: ни голоса птицы, ни шороха зверя - здесь прошел фронт. И вдруг, совсем рядом треснула сухая ветка, потом еще, потом, уже не таясь, кто-то напролом ринулся сквозь кусты. Одним рывком Тамара повернулась на спину, выхватила из кармана комбинезона пистолет и...  чуть не расплакалась. От напряжения, от досады, от стыда. Ломая ветви, с дерева сползало к ее ногам тяжелое полотно парашюта. «Дура! Трусиха! Как маленькая...»

 

Охватившее в первые минуты приземления чувство страха  исчезло.   Злясь   на   себя,   Тамара   встала,   отстегнула   и   скинула   ремни  парашюта, осмотрелась. «Удивительно, как это меня сюда угораздило? Не  хватало   еще   повиснуть   где-нибудь   под   верхушкой...»   В   двух   шагах  начиналась большая поляна.

 

 

*   *   *

 

Мария к месту встречи пришла вовремя. Усталость тянула к земле. Ночь и день, проведенные в постоянной настороженности и тревоге, показались ей вечностью. В том, что все обойдется благополучно, она не сомневалась ни на минуту. Тягостно и немножко жутко было от одиночества. И еще от того, что она боялась нарушить это свое одиночество. Документы на руках были надежные, и внешность не должна бы вызывать подозрений. Захоронив парашют, рацию, комбинезон и оружие, она шла по лесу, в летнем цветастом платье, в стоптанных туфлях на маленьких каблучках. На плечи накинут пиджак, за спиной вещевой  мешок, набитый платьями, кофточками и всякой ерундой, которую любая женщина непременно захватит в дорогу. Настоящая беженка! Встречи с людьми Мария боялась потому, что, если бы это случилось, ей пришлось бы, оставив условленный знак для Тамары, одной идти в Кировку. Тогда Тамара ушла бы в Тим, в город. Они были бы вынуждены устраиваться врозь. И только потом искать связи  друг  с  другом…

 

  Полчаса, оставшиеся до назначенного времени прихода Тамары, тянулись особенно медленно. Притаившись, Мария внимательно наблюдала за дорогой, и еще издали увидела и узнала подругу. Та шла спокойно, не торопясь. В руках  -   палка. «Остановится или бросит палку и пройдет? - за каждым движением Тамары жадно следят взволнованные глаза. - Пройдет, значит, ее кто-то видел, значит... Остановилась! Улыбается!»

 

- Ну, куда же ты запропастилась, Маша?

 

«Пароль. Все в полном порядке! Не перепутать бы отзыв...»

 

- Да здесь я! - словно со стороны слышит Мария свой голос. - Чего аукаешь? Не золото - не пропаду.

 

И бежит прямо через кусты, сбросив на землю пиджак и мешок. Совсем по-детски девушки смеются от радости, целуются. А им сорок три. На двоих. И на двоих одно боевое задание. Первое в жизни!

 

...Всего неделю назад они и не знали друг друга. И не думали об этой встрече на занятой немцами земле. Инструктором физвоспитания в фельдшерско-акушерской школе работала когда-то Тамара, учительницей в школе - Мария. Тысячи людей оставляли в те дни свое любимое дело, дом и родных. Но их не призывали в армию. В сорок втором, в разное время, они сами пришли в один и тот же обком комсомола и попросились на фронт. В одной школе зафронтовых разведчиков проходили подготовку. И только за пять дней до выброски в тыл врага их познакомили.

 

Последние занятия проводились вместе. Изучали район действия, шифр, условия связи. По вечерам Мария еще и еще раз тренировалась в работе на рации. Одна. С Тамарой отдельно занимался майор.

 

Ничего не зная о своем командире, Мария почему-то была уверена, что Тамара - опытный человек. И уж, во всяком случае, не новичок-разведчик, как она, хотя и ровесница, наверное, по возрасту. Лишних вопросов не задавала - в школе учили молчать. Она понимала, что это нужно и важно, и не обиделась даже тогда, когда на аэродроме, посадив ее в самолет, майор еще долго разговаривал с Тамарой, в последний раз уточняя детали задания. Марии знать этого было не положено. Она - радистка.

 

...Впереди было уйма свободного времени - сутки. Удобно устроившись в густых зарослях орешника, девушки поужинали. Все складывалось как нельзя лучше. Только нога беспокоила Тамару. Оступилась что ли при приземлении... Мария связала две косынки и туго стянула распухшую, в фиолетовых подтеках ступню.

 

- Знаешь, - с беспокойным участием посмотрела она на Тамару, - ведь ты завтра туфли не натянешь.

 

Та улыбнулась: - Ничего. Может, это и к лучшему.  Причина есть в Кировке остановиться - куда ж я с такой ногой? Ну, а теперь давай спать.

Мария бросила под голову мешок. Все тело ее гудело от усталости. Закрыв глаза, она тут же почувствовала вдруг, что земля уплывает из-под нее куда-то. «А ведь это она нарочно с ногой сама что-то сделала, - засыпая, подумала Мария о Тамаре.  -  Сильная!»

 

- Тамара! - неожиданно для себя окликнула вслух, - ты слышишь?

 

- Ну?

 

- Скажи, ты, наверно, военная, да? Знаю: все равно не скажешь. Это я просто так...

 

Тамара засмеялась: - Да спи ты. Военная. Капитан.

 

-  Нет, правда? А я, знаешь, ребятишек учила. Первоклашек. Есть у нас под Тамбовом село такое - Троицкая Вихляйка. Вот там. Они меня Марией Ильиничной звали. Правда, смешно?

 

- Чего же смешного? - рука подруги обняла Марию, накинула на нее свой пиджак. - Ложись поближе, теплее будет.

 

А та через минуту опять: - Томк, ты была в Тамбове? Правда, хороший город? А речка какая у нас. - Цна. Вода чистая, чистая...

 

Тамара вздохнула: - Нет, Маша, не приходилось. Спи.

 

Вечер был тихий и теплый.

 

 

*   *   *

 

          Шестьдесят один год прошел с тех пор, как Тамара умерла от пыток и истязаний фашистов. Целая жизнь! У Тамары она была неполных 22 года. Родилась Тамара 22 октября 1920 года, умерла осенью 1942 г. Время сохранило и донесло до нас документы о подвиге этого славного человека. Они лежат передо мной, записи рассказов честных советских людей, протоколы допросов предателей, военных преступников, бывших фашистских разведчиков. В тысячный раз я перечитываю их, и все-таки многое из месяца жизни двух наших девушек-землячек в тылу врага остается неясным.

 

Известно, что в Кировке они остановились у Марии Осиповны Яковлевой, в маленькой белой хате под соломенной крышей. Уже тогда, в первые дни пребывания за линией фронта, что-то насторожило разведчицу, вынудило ее отклониться от инструкции, действовать самостоятельно. Отсюда, из Кировки должна была поступить в Центр первая радиограмма. «Роза» не вышла на связь. Здесь ожидал встречи с ней представитель подполья. Она не пришла на явочную квартиру. Наконец, Тамара почему-то решается на отчаянный риск: восемнадцатилетней дочери Яковлевых  -  Вере она говорит о себе правду и ночью посылает ее с Марией в лес за рацией...

 

 

*   *   *

 

            Появление в деревне двух новых жителей ни у кого не вызвало особенного   любопытства.   Во   многих   домах   Кировки   останавливались беженцы. На следующий день в дом Яковлевых зашел староста. Пожилой  и  грузный, он тяжело опустился на лавку возле стола, долго и обстоятельно вытирал полосатым носовым платком вспотевшее лицо, шею, лысину. Потом заговорил, обращаясь к новеньким, неожиданно тонким скрипучим голосом:

 

- Ну, откуда еще вас принесло?

 

Проверил документы, поворчал: «Свалились на мою голову. Без вас   забот - полот рот. Шли бы куда подалей», - но, увидев изуродованную  опухолью    ногу    одной    из    беженок,     кротко    стоящих     перед    ним,  смилостивился, обещал похлопотать перед немецкой комендатурой об их  прописке.

 

 

*   *   *

 

Хмель из головы Ганса Крамера, словно ветром выдуло. Не сводя с полицейского удивленного, напуганного взгляда, он медленно встал из-за стола, прохрипел:

 

-  Что это та-кое?

 

- Господин комендант, - вытянулся Долгих, - разрешите доложить, нашли вот, в лесу. Под Кировкой.

 

...К вечеру, едва возвратившись из Кировки в Мантурово, Крамер позвонил в Алексеевку Воронежской области, где размещалась тогда контрразведывательная группа армий, и попросил срочно соединить его с подполковником Шеверьеши. Весь день он провел в машине. Находка полицейского настолько ошеломила его, что только сейчас, почувствовав приступ тошноты, Крамер вспомнил: сегодня он так и не позавтракал. Достал из стола бутылку коньяку, два стакана, кивнул замершему в дверях Долгих. Тот понял. Вернувшись в кабинет с закусками, полицейский аккуратно поставил поднос на круглый стол около входа, направился было к двери. Жестом руки Крамер остановил его.

 

-  Так точно, господин подполковник! - докладывал комендант,  -  километрах  в пятнадцати... Да, был сам. По-моему, накануне ночью кто-то приходил туда, выкопал рацию, но в темноте плохо замаскировал тайник. Это и позволило обнаружить... Да, парашют, пистолет, комбинезон, три гранаты... Слушаю вас... Нет. В Кировке появились две беженки... Не похоже... Ведут? Открыто и спокойно. Староста проверял документы - все в порядке... Не похоже... Слушаюсь! Попробуем сделать так. Ждем... Хайль!

 

Увидев направившегося к дому старосту, Тамара и Мария вышли ему навстречу. Не отвечая на приветствия и не заходя в хату, староста заявил отчужденно:

 

- Вот что. Сегодня же - монатки в охапку и до свиданья! Не велено тут оставаться. Комендант говорит: пускай в Роговое идут - там поменее сброду, а тут и без вас полно.

 

- Да как же мне с такой-то ногой? - только и проговорила Тамара.

 

- Это уж ваша забота. Утром приду проведать.

 

Сказал и ушел, тяжело переваливаясь с ноги на ногу.

 

*   *   *

 

           Вместе  с  подполковником   Шеверьеши     в   Мантурово   прибыли  разведчик Банфельди Дьердь и шофер Шпирк Лайош. Сообщение местного  коменданта не могло не заинтересовать фашистскую контрразведку. Город  Тим был в то время важнейшим стратегическим пунктом.  Интерес русских к  положению дел немецкой армии на этом участке был очевиден. Кроме того,  здесь  действовало     довольно   организованное  и  потому   мало  уязвимое  подполье. Шеверьеши спешил  в Мантурово, глубоко надеясь в душе на  успех. Если ему удастся взять в руки хоть одного советского разведчика, он  сумеет завязать с их Центром хитрую игру, он найдет ключ к их замыслам. А  может... и к партизанам.

 

... Ганс Крамер встретил гостей хлебосольно. Настроение у него было отличное, и Шеверьеши, незаметно наблюдая за лицом хозяина, шумно усаживающегося за накрытый угощениями стол, с трудом сдерживал нетерпение. Он видел: Крамеру есть что сказать.

 

После второй рюмки комендант заговорил о деле.

 

- Подполковник, - заявил он патетически, - пью за ваше здоровье!

 

У Шеверьеши неприятно засосало под ложечкой - Крамер пьянел на глазах. «Он до нас нахлебался, свинья!» - мелькнула догадка. Тем не менее принужденно улыбнувшись, подполковник поднял и пригубил бокал.

 

- Вы - сущий гений! - продолжал Ганс. - Знаете, вы - провидец. Мы вытурили этих девок из Кировки. И представляете, уходя, они - точь-в-точь как вы полагали - захватили с собой рацию. Шпионки!

 

Узнав, что и дальше комендант действовал, строго придерживаясь его совета, Шеверьеши дружески положил руку на плечо Крамера и с удовольствием выпил бокал до дна. Ни капли вскипавшего гнева на этого человека не осталось.

 

-  Ты молодчина, Крамер! Думаю, что железный крест тебе будет к  лицу.

 

 

*     *     *

 

Запрещение остаться в Кировке на Марию не произвело впечатления. «Подумаешь, рассуждала она. - Кировка, Роговое - какая разница? Главное, комендант согласен нас прописать. Значит, все пока идет хорошо». Тамару, напротив, второе посещение старосты озаботило. Думая, что подруга расстроилась из-за вынужденного перехода с больной ногой, Мария успокаивала:

 

- Да ты не горюй, как-нибудь дотащимся.

 

Тамара не говорила о тревоживших ее мыслях, но она была почти уверена, что где-то ими допущена ошибка, что немцы не доверяют им и, возможно, организуют слежку. По этой причине она сначала не хотела брать с собой рацию. Однако, подумав, что возвращение за ней из Рогового  вызовет еще  большее  подозрение,  сказала  в  последний  момент Марии: «Возьмем».

 

В Роговом девушки постучали в первый попавшийся дом, попросили показать, где живет староста. Рацию они закопали в кустах, километрах в полутора от деревни.

 

-  А какого вам старосту, - раздался за дверью недовольный голос, -управы аль общин? У нас их два завелось.

 

- Да кто их знает, любого. Поселиться нам надо.

 

-  Ну, тада - управы. Трунов его фамилия. Во-о-на изба, свет в окне. А наискосок от него, туда подалей, Самыкин проживает. Тоже, стало быть, староста. Вот так-то...

 

На квартиру их приняла Александра Давыдовна Солгалова. Через два дня Тамара с Марией отправились, по совету Трунова, в Мантурово. Комендант оказался человеком приятным и обходительным. В гражданском костюме, чисто выбритый. Ему можно было дать лет тридцать, самое большее - тридцать пять. Но, что особенно удивило девушек, он прекрасно говорил по-русски. Тамаре показалось даже, что где-то она уже встречала это лицо.

 

Пригласив посетительниц присесть, Шеверьеши (а это был он) поинтересовался - откуда они, посочувствовал, услышав, что у одной во время бомбежки Воронежа погибли все родственники. Закончив беседу, проводил до двери.

-  Ну, вот мы и познакомились, - сказал он, улыбаясь. - В Роговом  вам будет хорошо. Только просьба:  отдохните    - и за работу.  Уборка  начинается,   здесь  люди  очень   нужны.  Деньков  через  пять  зайдете за  документами.

 

 

*   *   *

 

-  Ну, подполковник, как ведут себя наши невесты? - закуривая в постели, спросил Крамер. - Сегодня, по-моему, срок? Придут сегодня?

 

- Они безгрешны, Ганс, как новорожденные. О рации словно забыли. Никаких встреч, знакомств - ничего.

 

Шеверьеши встал. Одеваясь, закончил:

 

- Но у меня нет времени играть с ними в прятки, Крамер. Будем ускорять события.

 

Мария не вернулась к обеду. И Тамара сердцем почувствовала: случилась беда. Внутренне она давно подготовила себя ко всему, и все-таки обидно было бы провалиться вот так, ничего не успев сделать. За Марию беспокоилась. Радистка казалась ей смелой. Но было в ее поведении и взглядах  что-то  от любительства приключений. Слишком легко и просто относилась  она к тяжелому и суровому  делу. Хватит ли ей мужества и сил,  если  придётся  встретиться с врагом лицом к лицу? И хватит ли их ей самой?..

 

Как могла, Тамара оберегала подругу. Она не назвала ей контрольной фразы для связи с Центром, даже не сказала о существовании такой фразы; не ознакомила до сих пор с заданием разведотдела, с условиями связи, с подпольем. Меньше знаешь - легче молчать.

 

Теперь она старалась припомнить каждый свой шаг на этой земле, каждый разговор, встречу. «Вера не выдаст, не должна». Снова ей показалось странным поведение старосты в Кировке. «Но что он может знать?.. Комендант явно играл с ними. Ему что-то известно. Откуда? Нет, просто не доверяет. А может, выследил?»

 

По пути в Рогове два или три раза и ей и Марии отчетливо слышалось, что в темноте кто-то идет рядом. Тогда, успокаивая друг друга, они решили, что ошиблись, что это им кажется от усталости.

 

«Надо перепрятать рацию, - неожиданно пришла мысль.   И тут же другая: - Поздно». К домику Солгаловых подъезжала легковая машина.

 

...В сопровождении двух старост и полицейского Тамара поднялась по ступенькам комендатуры. Первое, что она увидела, войдя в кабинет Крамера, была... их рация. Она стояла на столе. Рядом лежали пистолет и гранаты Марии, на полу - парашют и комбинезон. Взгляд Тамары лишь на мгновение задержался на этих вещах. Огромным усилием воли она заставила себя заговорить. Услышала свой голос и удивилась: он звучал спокойно.

 

- Здравствуйте, - обратилась к Шеверьеши. - Вы хотели меня видеть, господин комендант?

 

Подполковник стоял у окна. На этот раз он был в военной форме.

 

- Присаживайтесь.

 

Банфельди поставил посреди комнаты стул.

 

-  Садитесь,  садитесь, - видя некоторое замешательство девушки, настойчиво повторил подполковник.

 

-  Простите, - опять заговорила Тамара, - но я надеялась встретить здесь и свою подругу. Она ушла к вам еще с утра.

 

Кивком головы Шеверьеши попросил всех выйти. Оставшись с Тамарой вдвоем, он сел к столу, закурил сигарету.

 

- Мне нравится ваша выдержка, фрейлейн. О подруге поговорим потом. Хочу, чтоб вам все стало ясным. Извиняюсь за маскарад, но перед вами не комендант этой деревни. Я работаю в контрразведке. Минутку, минутку! - остановил он желающую что-то сказать собеседницу. - Позвольте я выскажусь до конца.

 

Стараясь казаться удивленной и протестующей, Тамара всем существом своим впитывала каждое слово фашиста. Слушая его, она тут же делала выводы. Выкрутиться не удастся. Их выследил полицейский. Тем не менее, с каждой минутой на душе становилось легче: немец не знает ничего из того, что известно лишь ей и Марии. Значит, Мария держится. И когда Шеверьеши замолчал, она почти весело сказала:

 

           - Вряд ли, господин подполковник, мы сможем быть вам полезными. Этот Долгих что-то напутал. Может, кто и прыгал с парашютом, только за нами-то он увязался напрасно. Если хотите, откровенность за откровенность: немцев я, конечно, не люблю. Да и можно ли относиться к вам по-другому  -  слишком много горя вы принесли. Но воевать... У меня нет для этого сил. Не умею. И боюсь.

 

Тамара понимала: их будут пытать.





К оглавлению >>
Следующая часть >>

Новости >> Тамара Дерунец >> Книги о Тамаре >> А. Лисицын "Резидент "Роза", I часть

© Copyright
Сайт Марины Турсиной "Мы победили", 2010-2011
Все права защищены. При перепубликации материалов активная ссылка на сайт обязательна.
Я раньше думал, что #a#сварочный генератор#a/# это бессмысленный аппарат, что генератора не может хватать на обеспечение хорошей сварки, но месяц назад, на стройке, я убедился, что это не правда.